Из истории создания фильма «Элисо»

Начало пути Николая Шенгелая не предвещало той крупной роли, которую он сыграл в советском киноискусстве.

Девятнадцатилетним юношей он выступил как поэт. Стихотворения его, революционные по духу и по содержанию, отличались интересными новаторскими исканиями, но не были выдающимися произведениями. Он входил в группу грузинских лефовцев — молодых литераторов, многие из которых вскоре стали участниками решительного обновления грузинской кинематографии.

Шенгелая одним из первых переводил Маяковского на грузинский язык. Не только поэзия, но и сама личность великого поэта оказала огромное влияние на будущего режиссера.

Во время одной из встреч Шенгелая с Маяковским в Тбилиси произошел любопытный случай, о котором в своих воспоминаниях рассказала композитор Тамара Вахвахишвили. Она возвращалась домой в сопровождении Маяковского и Шенгелая.

«…Шли мы пешком. Всю дорогу говорил один Шенгелая. Он развивал идею, что в жизни, как и в искусстве, самое главное — смелость. И тогда все можно побороть, даже страх. К примеру: я сейчас снимаюсь в фильме, в котором, по ходу действия, должен броситься с самолета в Куру. Вот и тренируюсь где только могу.

Мы проходили в это время по мосту через Куру.

— Как это ты тренируешься? — спросил Маяковский.

— А хотя бы так, — и Шенгелая бросился к перилам моста и сделал на них стойку. Я побежала, не помня себя от страха. Когда я остановилась и обернулась, то увидела, что Маяковский совершенно спокойно стоит с зажженной папиросой в зубах, к нему, отряхиваясь, подходит Шенгелая. Когда они подошли ко мне, я, возмущенная, накинулась на Шенгелая, а они с хохотом подхватили меня с двух сторон и бегом — до моего дома».

В этом маленьком эпизоде — весь Шенгелая, человек сильной воли, веселой смелости, бурного темперамента. Таким он остался в памяти каждого, кто встречался с Николаем Михайловичем.

В 1924 году Шенгелая пришел в кино. Его привлек в качестве своего ассистента реформатор грузинского театра выдающийся режиссер Котэ Марджанишвили (Марджанов), снимавший фильм «Накануне грозы». У него Шенгелая мог многому научиться, но никак не специфике кинематографии, потому что, как писал сам Марджанишвили, тогда он был «совершенно незнаком» с элементарными свойствами съемочного аппарата и «на каждом шагу делал ряд крупнейших ошибок». Неопытность начинающих кинематографистов сказалась в рыхлости сценария, в слабой мотивированности некоторых сцен, в недостаточно четком развитии действия.

Фильм в сущности был рядовой картиной. Однако его авторам удалось создать ряд кинематографически выразительных образов, а самое главное, что кадры великой горной природы, на фоне которой проходил быт скотоводческого племени, органически вплелись в развертывание сюжета. Писатель Сергей Третьяков, приехавший в Тбилиси для работы в Госкинпроме Грузии как сценарист и консультант, выступая с докладом, в котором он резко критиковал недостатки многих тогдашних кинофильмов и, в частности, грузинских, положительно, хотя и парадоксально, отозвался о фильме «Гюлли».

Добавьте свой комментарий

Ваш email не будет опубликован.

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.